Мария Орлова

Девятнадцать малышей и девятнадцать пустых мест за столом

27 сентября 2026

О малышах вологодского садика, которые рисуют пап «на границе», и о том, каково самой ждать мужа, поднятого в новой волне. У меня в группе девятнадцать малышей, и почти у каждого папа или дядя «уехал». Дети чувствуют это раньше, чем понимают. Один рисует папу большими зелёными штрихами — это форма. Другая рассказывает, что папа скоро приедет и привезёт снегурочку, и смотрит на меня: подтвержу ли я. Третий с понедельника молчит, потому что дома взрослые перешли на шёпот. Я и сама теперь так живу. Моего Сергея подняли три недели назад — по повестке, в этой новой волне, и перебросили к польской границе, куда сейчас гонят всех. С тех пор — два коротких сообщения на «Максе» и тишина. И я, взрослая женщина, воспитатель с восемнадцатилетним стажем, ловлю себя на том же, что мои малыши: кладу телефон рядом с тарелкой и жду, что он «скоро приедет». Раньше я про такое читала и думала: это где-то там, чужая беда. Теперь это моя кухня. И, как выяснилось, не только моя: женщины пишут одно и то же. У одной молчит муж, поднятый в ту же волну. У другой — брат. У третьей пришло сухое уведомление, а дальше — пустота и вечное «ждите». Мы не просим невозможного и никаких военных тайн. Мы хотим самого простого — знать, что с теми, кого забрали позавчера, и не собирать эту правду по крупицам через чужих людей и телеграм-каналы. Я не умею писать громко. Я умею то, что каждый день делаю в группе: не оставлять человека одного с его страхом, даже если он молчит. Если вашего тоже подняли в эту волну и телефон замолчал — напишите нам. Не обязательно быть сильной и не обязательно сегодня. Мы рядом. — Мария